«Незаменимая страна» пытается удержать свои позиции

28/12/2011

В 2011 году Америка встречала две очень разные годовщины. Десять лет назад произошло чудовищное нападение террористов на башни-близнецы и Пентагон. Еще десятью годами раньше рухнул Советский Союз, закончив долгую холодную войну.

Каждое из этих событий во многом предопределило поведение США на последующий десяток лет. Чтобы понять, что готовит для Соединенных Штатов будущее, имеет смысл вспомнить, какими были эти два сильно отличающиеся друг от друга десятилетия.

Читайте еще: Американские противоракетные фантазии омрачают американо-российскую "перезагрузку"

В 1990-х годах США без единого выстрела одержали победу в холодной войне. Они получили мировую гегемонию, причем не благодаря собственным решительным действиям и амбициозным замыслам, а благодаря краху, до которого довел себя их соперник. Плана использования неожиданно свалившегося на них мирового преобладания у них изначально не было и за десять лет так и не появилось.

Билл Клинтон, восемь лет занимавший президентский пост, не интересовался внешней политикой, не разрабатывал больших доктрин и был уверен, что стране следует сфокусироваться на экономических вопросах.

Обама перенял доктрину Буша

Добавить в блогУвеличить плеер

Обама перенял доктрину Буша

Добавить в блогУменьшить плеер

Добавить видео в блог

Чтобы разместить это видео у себя в блоге, скопируйте данный код

<embed id="blogMediaPlayer_156875694" name="blogMediaPlayer_156875694" width="480" height="410" flashvars="playlistUrl=http%3A%2F%2Finosmi.ru%2Fservices%2Fsmil_conf.xml%3Fplaylist%3Dhttp%253A%252F%252Fnfw.content-video.ru%252Fflv%252Fmedia.aspx%253FID%253D51765386%2526Customer%253Drian.ru%253A%253Ausa%253A%253Ablog%2526Source%253Drian%2526img%253Dhttp%253A%252F%252Fbeta.inosmi.ru%252Fimages%2F15687%2F56%2F156875697.jpg%26smil=smil_blog.xml%26info_id=156875694%26adv%3D1&libraryPath=http://inosmi.ru/i/swf/rian-media-player/lib&id=blogMediaPlayer_156875694&autostart=0&version=1.4.23&directLink=http%3A%2F%2Finosmi.ru%2Fsmh_com_au%2F20111228%2F181556781.html" bgcolor="#000000" allowfullscreen="true" allowscriptaccess="always" src="http://inosmi.ru/i/swf/rian-media-player/MediaPlayer.swf" type="application/x-shockwave-flash"></embed>

Разумеется, вооруженные силы поддерживались на высоком уровне, но их применение ограничивалось и по времени, и по масштабу. Зачастую американских военных явно больше интересовало наличие работающей стратегии выхода, чем осуществление амбициозных внешнеполитических проектов с неопределенным сроком завершения.

К концу десятилетия госсекретарь Мадлен Олбрайт могла хвастливо называть США «незаменимой страной». Как писал журналист из The New York Times Томас Фридман (Thomas Friedman), «наступила эпоха господства американской мощи, американской культуры, американского доллара и американского флота».

Еще по теме: Разрушая мифы об американских базах

Сильнее всего поражало то, что сравнительная сдержанность новой гегемонии позволяла миру относительно спокойно с ней смириться. Тогдашний министр иностранных дел Франции Юбер Ведрин (Hubert Vedrine) сформулировал это общее ощущение: «Американский глобализм… господствует повсеместно. Не в жестокой, военной, репрессивной форме, но в головах у людей».

Характер поведения Америки в первое десятилетие 21-го века также определялся непредвиденным событием - терактами 11 сентября - в сочетании с особенностями новой американской администрации. События 11 требовали немедленных и решительных действий. Однако новый президент Джордж Буш-младший - в отличие от своего предшественника - не был склонен тщательно сравнивать альтернативные варианты политики. К тому же ни он, ни его советники не учли опасность не предусмотренных последствий.

Принятая Бушем доктрина превентивной войны, продвижения демократии и агрессивного унилатерализма заставляла многих считать, что США могут навязывать свою волю и лидерство всему миру. В 2005 году один из советников Белого дома заявил журналисту Рону Зюскинду (Ron Suskind ): «Мы стали империей, и когда мы действуем, мы создаем собственную реальность».

В результате войн в Ираке и Афганистане Америка свергла Саддама Хусейна и тиранию талибов, однако две эти войны дорого обошлись США. Речь не только о деньгах и крови, но и о доверии и престиже. Одновременно безответственный рост расходов Вашингтона в сочетании со слабым финансовым регулированием и расплывчатой денежно-кредитной политикой Федеральной резервной системы подготовили почву для ипотечного кризиса, роста безработицы, запредельной волатильности фондового рынка и взлета национального долга.

Как выглядит ситуация в начале третьего десятилетия эпохи, наступившей после холодной войны? Всего десять лет назад весь мир восхищался американской военной мощью, сейчас он намного лучше осведомлен о ее недостатках и издержках - и впечатлен намного меньше, чем раньше. США считали экономическим чудом - но на этот счет иллюзий также больше не осталось. Как показала возникшая в прошлом июле угроза дефолта, существуют серьезные сомнения относительно того, могут ли американцы и дальше платить за масштабную и активную внешнюю политику, и готовы ли они это делать.

Читайте еще: Кристофер Хитченс, Рон Пол и нравственность в американской политике

Действительно, Бараку Обаме достались от Джорджа Буша, скверные карты. Радикальная и грандиозная стратегия предыдущего президента, пытавшегося преобразовать Ближний Восток с помощью вооруженной силы и масштабной социальной инженерии, привела к росту антиамериканизма по всему миру. Но дело даже не в том, что США многие ненавидят. Намного важнее, что утрачено доверие к Америке, и это снижает ее способность руководить и влиять.

В следующем десятилетии знаменитая способность США восстанавливаться после превратностей судьбы, вероятно, подвергнется суровому испытанию. Смогут ли они восстановиться, может оказаться ключевым вопросом нашего времени, если учесть, что восстановление должно означать возвращение к уверенности и ясности, а также к клинтоновским принципам благоразумия и вдумчивости и к пониманию того, что мир не обязан соответствовать ожиданиям Америки.

Том Свитцер – научный сотрудник Центра изучения США при Сиднейском университете и редактор журнала The Spectator Australia.