Война памятников, советское наследие и модернизация

04/03/2010

Инцидент в ООН 12 октября 1960 года, когда Никита Хрущев якобы стучал ботинком по столу, выражая свое несогласие с выступлением докладчика, окружен многими противоречиями. Единственное, что не вызывает сомнений, - один из эпизодов ставший катализатором возмущения Хрущева, а точнее слова главы филиппинской делегации Лоренцо Сумулонга в ответ на выступление советской делегации по вопросу предоставления независимости колониальным странам и народам.

В своем выступлении Сумулонг подчеркнул: филиппинская делегация, представляя страну, которая не понаслышке знакома с колониализмом, считает что декларация, продвигаемая СССР, должна предоставлять право на независимость не только территориям, которые находятся под администрацией западных стран, но и народам Восточной Европы и других регионов, которые были лишены права на свободу слова, а также гражданских и политических прав, из-за того что были "поглощены" Советским Союзом.

Это краткий экскурс в историю дает возможность сравнить внешнюю политику СССР с внешней политикой современной Российской Федерации. Наверняка более подробное исследование найдет множество совпадений во внешнеполитических стратегиях и действиях этих двух международных субъектов. Для этой статьи интересно лишь одно из совпадений: критика на международном уровне тех действий других стран, которые Россия сама допускает на контролируемых ею территориях. И разговор будет о феномене, который, из-за своих напряженности и масштаба, по праву можно назвать "войной памятников".

Протесты России и реакция ее граждан в истории с переносом "Бронзового солдата" в Таллине в апреле 2007 года, снос мемориала советским воинам в грузинском городе Кутаиси в декабре 2009 года, протест в январе 2010 года российского посольства против решения властей чешского города Брно снять коммунистические серп и молот с памятника советским воинам - это самые громкие случаи, в которых российская пресса широко осветила критику и жесткие заявления российского руководства. Огромный резонанс в России имели случаи в Эстонии и Грузии. Российское государство также, через прессу, подконтрольную властям, через своих политиков и дипломатическую службу, предприняла огромные усилия, чтобы создать шум вокруг этих вопросов и на Западе. При этом особенный акцент делался на дискредитацию правительств этих стран и попытки придать таким поступкам символический образ якобы доказывающий рост нацизма в этих государствах.

Особенно сильно досталось Грузии, на фоне острой неприязни Москвы к руководству Грузии. Россия даже добилась принятия в конце декабря прошлого года резолюции Генеральной Ассамблеи ООН, выражающей обеспокоенность сносом памятников, воздвигнутых в честь тех, кто воевал с нацизмом в годы Второй мировой войны, и осуждающей распространение идей, прославляющих расовое превосходство.

В конце января текущего года российские СМИ сообщили о том, что представитель МИД России Андрей Нестеренко озвучил еще одну "озабоченность Москвы" по поводу демонтажа памятника в честь советских воинов, погибших во Второй мировой войне, на этот раз уже в аджарском селе Диокниси в Грузии. Большинство подобных новостей на российских новостных ресурсах сопровождаются гневными комментариями в адрес тех стран, которые оказались под прицелом российского медийного оружия в этой "войне памятников".

Все это представляет лишь одну сторону медали. Для полноты картины будет полезно взглянуть и на другую сторону, так как это может пролить свет на многие интересные факты.

Вернемся к началу статьи. Оказывается, руководство Российской Федерации, являющееся жестким критиком сноса памятников советским воинам в странах бывшего социалистического лагеря, само потакает разрушению памятников на своей территории, причем в гораздо больших масштабах. Кремль подводит Интернет, так как в современном мире очень трудно что-то скрыть от общественности, как в былые советские времена. Сделав соответствующий запрос поиска в Интернете, можно узнать о десятках случаях демонтажа и разрушения по всей территории России памятников советским воинам павшим во Второй мировой войне и, как правило, по решению местных властей.

Для наглядности приведем несколько примеров. Газета "Деловой Петербург" пишет 21 января текущего года, что в 2008 году на месте строительства газпромовского "Охта-центр" в Санкт-Петербурге был снесен мемориальный комплекс памяти героев блокады Ленинграда. Согласно запросу депутата-коммуниста городского законодательного собрания Сергея Малкова, направленного на имя губернатора города Валентины Матвиенко, в акте о приеме-передаче территории к ОДЦ "Охта" указывается, что восстановление памятника не предусмотрено, а документы, разрешающие снос памятника отсутствуют.

Раннее, на фоне накала страстей вокруг планов переноса памятника в Эстонии, российская газета "Труд" писала 2 февраля 2007 года о разрушении в Ставрополе местными властями 30-метрового памятника погибшим в ВОВ для расширения дороги. Причем разговор шел не о демонтаже и переносе, как в Таллинне, а именно об уничтожении, как подтвердил в интервью "Труду" скульптор Николай Санжаров, автор памятника казакам генерала Доватора.

Согласно данным, разрушение памятников в России на протяжении последних лет происходило систематично. Как правило, возведенные на видных местах, они теперь мешают бизнес - проектам и сносятся местными властями под разными предлогами.

Еще один такой инцидент произошел в мае 2007 года, когда в связи с расширением Киевского шоссе в подмосковной Апрелевке был разрушен памятник защитнику Москвы, летчику Василию Пойденко. И хотя в интервью "Эху Москвы" глава администрации города заявил что памятник будет восстановлен на новом месте, главный редактор сайта "Форум.мск.ру" Анатолий Баранов, побывав на месте сноса памятника, заявил что части памятника валялись в придорожной канаве и восстановлению не подлежат.

В апреле 2007 года в подмосковных Химках местными властями был снесен еще один памятник погибшим в войне против гитлеровской Германии. По информации российского новостного агентства "Новый Регион" в июне 2008 года в Благовещенске (Амур) в целях застройки территории под деловой центр была снесена стела, установленная в честь 40-летию победы СССР в ВОВ. Памятник погибшим в войне был также снесен в мае 2008 года местными властями в селе Между-Камыш Ключеского района Алтайского края. А в сентябре 2009 года в Саратове только после протестов общественности и письма жительницы Саратова на блоге президента РФ Дмитрия Медведева удалось остановить работы по разрушению памятника героям ВОВ на территории Саратовского авиационного завода.

То есть, налицо явное противоречие между тем, как российские власти защищают некие ценности, когда они нарушаются в Грузии и Эстонии, и тем, как сами их игнорируют. Но даже это не воссоздает всю полноту картины. Противоречий намного больше. Российское издание "Газета" (Gzt.ru) написала 29 января 2010 года, цитируя все того же Андрея Нестернко, что МИД России остался доволен объяснениями властей Узбекистана по поводу демонтажа памятника советским воинам в Ташкенте осенью 2009 года. Согласно изданию, ответ, удовлетворивший российских дипломатов, состоял в том, что "демонтированный памятник не увековечивал память воинов, а только отражал идеологию советского режима".

Прямолинейный ответ Ташкента как нельзя лучше раскрывает истинные причины сноса советских символов на территориях бывших сателлитов СССР. В большинстве случаев снос советских памятников - это доказательство политических реалий, что данные символы не вызывают эмоционального резонанса среди большинства населения этих стран. Памятники для них чужеродные символы, так как особенно молодые поколения воспринимают период существования СССР отрицательно. Вместо того, чтоб как-то сгладить острые углы общего советского прошлого и попытаться использовать нейтральные аспекты этого периода, нынешние российские власти оказывают давление, часто путем завуалированных угроз.

Поэтому, подобные действия - еще и дополнительная защитная реакция государств получившие независимость после окончания Холодной войны и распада СССР, в ответ на более напористую внешнюю политику России по отношению бывшим советским республикам. Демонтаж советских символов в государствах, почувствовавшие на себе прелесть советской власти, символичен сам по себе. Он показывает, что власти этих стран будут сопротивляться попыткам России установить над ними контроль, и что большинство населения поддерживает такие действия, так как влияние советского прошлого на них ослабло или не существует. Более того, дипломатический жесткий прессинг Москвы принимается населением этих стран отрицательно, по той простой причине, что психологически люди не терпят, когда на них оказывают давление. Первым порывом в таких случаях это освободиться от давления, причем, любой ценой.

История повторяется, и Россию подводит то же, что подвело СССР в его внешней политике - критика неубедительна, если она высвечивает те факты, которые критикующая сторона сама нарушает. То есть, большой пользы от этих внешнеполитических давлений на Эстонию и Грузию она не добилась. Напротив, Россия не только не дискредитировала эти страны в глазах западных государств, но еще сильнее настроила против себя населения этих стран. В дополнении ко всему, этими действиями Москва подтвердила те опасения стран бывшего соцлагеря, которые в Западной Европе считали параноидальными и необоснованными страхами.

По большому счету Россию подводит ее советское наследие, от которого она не избавилась. Во-первых, она строит свою внешнюю политику по образу своей внутренней политики, пытаясь добиться максимального контроля, а в отношениях с более слабыми странами используя преимущественно давление и угрозы, не создавая привлекательные условия для сотрудничества. Притом, политическая система России не привлекательна как модель для большинства стран, которых Россия желает привлечь в свою "зону влияния", так как влияние России предполагает зависимость элит этих стран от капризов Москвы, а также авторитарные системы правления для населения. В любой свободной политической системе население проголосует против элит, зависимых от Москвы.

Несомненно, Россия желает восстановить связи и механизмы, которые сблизят ее с бывшими республиками СССР, но у нее все получается наоборот. Вывод один - те стратегии, на которые делалась ставка, являются неэффективными. Ведь реальная мерка успеха или провала внешнеполитической стратегии не в том, что российское руководство или ее советники считают эту стратегию успешной и наиболее подходящей, а в том, как она влияет на реальные события. И если за последнее десятилетие отношения между Россией и ее соседями ухудшились, то это показывает лишь объективную оценку российских внешнеполитических действий -дипломатических, военных или разведывательных.

Причина этого, скорее всего, кроется в том, каким образом российские эксперты и политики видят международную политику. Большинство внешнеполитического анализа ведется через некую призму силы, где все воспринимается в рамках дихотомии слабый-сильный. Если страны Восточной Европы согласились разместить на своей территории военные объекты США, то российские политики и эксперты автоматически видят в этом политическое "холуйство". Но решение задачи предполагает понимание настоящего корня проблемы - очень часть эти страны видят в базах США дополнительные гарантии защиты своей независимости, и делают этот суверенный выбор после того, как политика Москвы стала восприниматься как более агрессивная.

Неточное восприятие внешнего мира особенно ясно различается в текущих дебатах на российской политической арене вокруг президентской инициативы модернизации. Часто эксперты и высокопоставленные чиновники проводят примеры опыта других стран, которые неточны, или представляют собой ситуации, отличающиеся от российской. Например, в недавнем интервью Владислав Сурков, отстаивая необходимость доминирования одной партии в целях стабильности, указал среди прочего пример США середины прошлого века. Но условия в США были совершенно другие, чем те, что существуют сегодня в России. И дело не только в институциональном балансе, намного более эффективной работы правовой системы, но и в благоприятных социально-политических условиях для свободного развития личности. В России же сегодня установилась диктатура бюрократии и силовых структур. "Силовой" метод может быть эффективным на начальном этапе индустриализации, когда надо быстро построить заводы и запустить их работу. Но чтобы построить постиндустриальное общество и особенно общество знаний (knowledge-based society), необходимо обеспечить свободу индивидуального гражданина, который может в условиях равной конкуренции развить себя и иметь интерес и время инвестировать в знания. В обществе, где главный фетиш - сила и контроль, а закон не в состоянии обеспечить равные условия конкуренции, физическую и экономическую безопасность граждан, существует мало стимула вкладывать в развитие знаний.

Другими советскими граблями, на которые наступает Россия, является приоритет обеспечения внешнего величия страны за счет уменьшения благосостояния граждан. СССР держал на сухом пайку своих граждан, но посылал миллиардами братскую помощь разным левым движениям в страны третьего мира. Сегодняшняя Россия идет по стопам СССР - она тратит огромные ресурсы на финансирование сепаратистских движений на постсоветском пространстве, на разные зарубежные проекты, призванные увеличить ее внешнеполитическое влияние, или же на пиар-кампании для повышения имиджа на международной арене.

Но этот капитал мог бы быть использован для обеспечения благоприятных условий модернизации - создать в российских университетах демократические академические условия подобно тем ,что существуют на Западе, нанять ведущих профессоров; заменить диктатуру бюрократии на главенство закона; использовать фонды поддержки сепаратизма в СНГ на финансирование научных проектов с учеными стран СНГ. Кроме того, путем обучения изменить менталитет "твердой силы" российских дипломатов на другой, основанный на "мягкую силу"; ограничить влияние силовых структур на внешнюю политику, так как это загоняет российских политиков в "имиджевые ловушки", и др.

Несмотря на то, что российское руководство часто повторяло, что не станет делать ошибки СССР, последние десять лет указывают на обратное. Совершенно парадоксально, что страна с такой территорией, ресурсами и человеческим потенциалом отстает по всем ведущим показателям развития, будь то наука, экономика, спорт, привлекательность в качестве модели развития и др. от стран с потенциалом в десятки раз меньше.

Используя историческую аналогию и индукцию, можно с уверенностью сказать, что современная Российская Федерация во многом повторяет шаги СССР, и особенно хорошо это видно в ее внешней политике. А феномен "войны памятников" - это лишь одиночный симптом острого заболевания российской политической системы, пытающейся завоевать мировое влияние в 21 веке методами 20 века.

Дмитрий Мынзэрарь, ассоциированный исследователь по вопросам внешней политики и безопасности ИРСИ "Viitorul", соискатель степени Ph.D. в области политических наук, Мичиганский Университет в Энн Арборе, США