Придворная Россия

09/08/2010

В Лондоне недалеко от Гайд-парка в шикарном квартале Кенсингтон расположена усаженная вишнями улица с великолепными, сверкающими безупречной белизной домами. Квадратный метр здесь не имеет цены. Тем не менее, российские олигархи просто без ума от этого места.

Соседство с такими людьми немало занимает Саймона Себага Монтефиоре. И не без причины: он страстно увлекается историей мужчин и женщин, которые правили Россией. Именно им он посвящает большую часть своего времени на протяжение уже пятнадцати лет. Благодаря своим книгам о Екатерине II, Потемкине и Сталине он смог завоевать себе репутацию одного из самых оригинальных историков своего поколения.

Россию Саймон Себаг Монтефиоре открыл для себя в начале 90-х годов. В то время ему было около 30 лет, он уже заработал немало денег в банке, но не собирался проводить всю свою жизнь, сидя в деловом костюме в своем кабинете. "Я хотел, чтобы со мной произошло что-нибудь захватывающее", - говорит он. "Итак, я забросил все дела и отправился в бывший СССР. Происходившие тогда там события показались мне невероятно интересными. Я работал военным корреспондентом нескольких газет. Со мной происходили странные вещи".

Как, например, однажды в Чечне, когда его чуть не похитили в самом центре Грозного. "В определенный момент я сказал себе: Пора возвращаться. Я писал статьи для правых и левых, в том числе для Sunday Times. За это очень хорошо платили. Но, повторюсь, мне хотелось чего-то другого".

То есть, не сидеть в банке. И не писать статьи. Так, чего же? "Со времен учебы в Кембридже я испытывал особое влечение к эпохе Просвещения, Вольтеру, Дидро и т.д. Кроме того, я увлекался Россией. И обожал писать. Так я и пришел к книге о Екатерине II и Потемкине".

Эту вышедшую в 2004 году в Великобритании перекрестную биографию, в которой он объясняет, что императрица "представляла из себя гораздо большее, чем говорит ее образ нимфоманки" и что ее знаменитый фаворит "не был просто бабником, который строил показные деревни", он считает одной из своих самых удачных книг. И сожалеет, что ее так и не перевели на французский. "Валери Жискар д'Эстен, с которым я обедал во французском посольстве несколько месяцев назад, сказал, что она ему очень понравилась. Он добавил также, что очень хотел бы жить в ту эпоху. И неудивительно, ведь это так на него похоже, вы не находите? Я прекрасно его понимаю. Уверен, что мне это тоже бы очень понравилось..."

Тем не менее, сосредотачивать все внимание на XVIII веке Саймон Себаг Монтефиоре все же не стал, так как, изучая жизнь Екатерины и Потемкина, он понял, что система управления Россией интересовала его еще больше, чем сама эпоха. "Я осознал, что прежде всего заинтересован в том, чтобы понять, что из себя на самом деле представляет власть", объясняет он. "Изучение жизни российского двора того времени оказалось с этой точки зрения крайне захватывающим: становится понятно, что самое важное происходит вне государственных структур и что реальная власть тех или иных людей зависит не от их официальной должности, а от близости к императрице. Это очень сложная и одновременно очень хрупкая система".

Кремль 30-х годов

Послушав о столь любимой Саймоном Сибагом Монтефиоре "антропологии власти", вы без труда поймете, почему он так заинтересовался Сталиным. Сначала он нарисовал картину повседневной жизни в Кремле 30-х годов (Сталин: Двор красного царя, Stalin: the Court of the Red Tsar, 2004), а затем обратился к юности будущего диктатора, когда "Сосо" был ни больше ни меньше бандитом, который сеял ужас на родном Кавказе, питая особую любовь к налетам на банки (Молодой Сталин, Young Stalin, 2007).

Сидя в совей просторной и светлой гостиной, недалеко от столика, где стоит его свадебная фотография (на ней рядом с ним изображен и его "друг" принц Чарльз), Саймон Себаг Монтефиоре выглядит так же, как и в своих книгах: общительным и эрудированным, но далеким от напыщенности человеком. Будучи большим поклонником Жана Лакутюра, он любит историю прежде всего из-за своей страсти к историям. Историям других и в первую очередь тех, с кем он столкнулся в своих исследованиях. Здесь стоит отметить, что его работа дала ему возможность встретиться несколькими довольно неординарными личностями. Как, например, внуком Сталина Юрием Ждановым: "Эта встреча была необычайно интересной. Сталин обожал его и считал идеальным советским человеком. Очень интересный человек, очень образованный и в то же время стопроцентный сталинист, ни на шаг не отступивший от своих убеждений". Или потомками Микояна: "С ними все как раз наоборот. Это очень цивилизованные и либеральные люди. Касательно того дня, когда они узнали, что их отец был за
мешан в катыньской бойне, они сказали мне: "Да, это был черный день для семьи Микоянов".

Однако особенно эму запомнилась другая встреча. Произошла она в ходе работы с материалами о юности Сталина. "Я опубликовал объявления в газетах, где сообщил о том, что искал документы и свидетельства. Так я наткнулся на 106-летнюю грузинку, которая присутствовала на свадьбе Сталина в 1906 году. Тогда она была еще ребенком и все, что она рассказала требовало тщательной проверки. Однако в целом это было просто великолепно".

За его внешностью денди, как он сам говорит, скрывается "чувствительная натура". Стоит лишь послушать, как он говорит о своей последней книге "Сашенька", прекрасно написанном романе, который рассказывает о потерянных иллюзиях целого поколения на примере большевички, ставшей женой аппаратчика. "Персонаж Сашеньки родился в тот день, когда я наткнулся в архивах на фотографию молодой и красивой женщины с седыми волосами, единственной информацией о которой было ее имя и дата расстрела в 1937 году. Взяв это как точку отсчета, я составил в уме жизнь, которую бы она могла прожить, щедро сдобрив ее реальными и зачастую печальными историями, как например судьба Исаака Бабеля. Семейные трагедии не дают мне покоя..."

Последняя фраза может вызвать у вас недоумение. Если послушать его рассказы о его предке со стороны отца Моисее Монтефиоре, баснословно богатом еврейском банкире из Ливорно, который получил дворянство от королевы Виктории, о его супруге Санте, чьи любовные романы сметают с полок, двух его "очаровательных" детях или его "старом друге" премьер-министре Дэвиде Кэмероне, то невольно задаешься вопросом, на чем основаны эти слова о семейных трагедиях. Но это до того, как он поведает вам историю бедной еврейской семьи его матери, которая вынуждена была сбежать из царской России в 1904 году после кровавого погрома в Кишиневе. "В жизни, знаете ли, нет ничего точно определенного и неизменного".

Значит, в этом и заключается его урок истории? "В том, что все вокруг очень хрупко? Да, определенно". Никто не ожидал, что утренний разговор в доме в Кенсингтоне выльется в рассуждения о зыбкости бытия...