Москва ревнует, хотя сама все "опошлила"

17/03/2010

Пресс-служба российского премьера вынуждена оправдываться: мол, встреча Путина с Лукашенко 16 марта не планировалась. Пикантность в том, что волну спекуляций на эту тему подняли как раз таки московские СМИ. Когда белорусский президент улетел в Каракас, считай, из-под носа самолета главы российского правительства, они запестрели изобличающими заголовками — вплоть до совсем уж фривольного «Лукашенко изменил Путину с Чавесом».

Москва ревнует? В таком случае Минск добился своего. Потому что в заявлениях типа «на вас свет клином не сошелся» — изрядная доля пиара. Белорусское руководство уже несколько лет педалирует тему энергетической альтернативы, но практические результаты пока скромны.

Тегеран все кормит обещаниями начать совместную промышленную добычу нефти на месторождении Джофейр. К тому же добытое будут продавать иранские национальные операторы. Много ли обломится нам? Венесуэльское «черное золото» тоже остается для белорусов виртуальным, гипотетическим благом. Вроде и работает на далекой Ориноко совместное предприятие, качает из недр стратегическое сырье, но есть ли от этого прибыль и кому — покрыто мраком тайны.

Во всяком случае, на здешних НПЗ — полный затык. За январь — февраль, после того как Россия обложила полновесной пошлиной (остряки тут же припечатали: «опошлила») поставки «черного золота», белорусская нефтянка грохнулась на 40% по объему производства, а рентабельность сползла до минус 22,3%. Пресловутый нефтяной офшор, говоря на языке масс, накрылся медным тазом.

В Бресте на союзном совмине у белорусского премьера Сергея Сидорского наверняка разворачивается трудный разговор на эту тему с российским коллегой. Ждать от Москвы подарков наивно. Вступив в Таможенный союз ради дешевых энергоносителей, Минск попал в ловушку.

«Впервые Россия не демонстрирует пока желания поддержать Лукашенко материально перед выборами», — отмечает минский политолог Валерий Карбалевич.

В общем, не уповая больше на московские пряники, белорусский официальный лидер ныне договорился с Чавесом в Каракасе, что с мая на наши НПЗ пойдет тамошняя нефть. Уже и цифра фигурирует: 80 000 баррелей в день, или, чтобы понятнее — четыре миллиона тонн в год. Это соизмеримо с той квотой беспошлинной нефти (6,3 млн. т), которую отжалела Россия.

Правда, аналитики в основном скептичны. Во-первых, говорят, это тот случай, когда за морем телушка полушка, да рубль перевоз. Нефть с другого края земли может стать золотой. Не поползет ли рентабельность НПЗ еще глубже в минус? Во-вторых, твердят специалисты, венесуэльское сырье — другого состава, наши заводы заточены именно под российскую нефть. Белорусский экономист Ярослав Романчук считает, что это — «прожекты а-ля Мюнхгаузен».

Впрочем, может быть более хитрая схема. ПРАЙМ-ТАСС цитирует представителя крупной российской нефтяной компании, предполагающего, что «скорее всего, речь идет о "своповых" операциях. Например, находится какой-либо НПЗ в Европе, который и будет перерабатывать заявленные объемы нефти. Топливо будет поставляться с коротким транспортным плечом. Поэтому необходимости в транспортировке нефти из Венесуэлы непосредственно на белорусские НПЗ нет».

Аналитик Валерий Карбалевич также не склонен считать проект поставок нефти из-за океана чисто пиаровским. «Возможно, за этим стоит желание Венесуэлы пробиться на европейский рынок», — предполагает он. Беларусь же, по словам эксперта, может компенсировать издержки преференциями на рынке этой латиноамериканской страны, созданием там предприятий по выпуску МАЗов, тракторов и т.п. Короче, рука руку моет.

Другое дело, что Минск пытается решить энергетические проблемы в кооперации с режимами, у которых специфическая репутация. Что Ахмадинежад, что Чавес играют с огнем на международной арене и не слишком прочно сидят в своих креслах по причине внутренней политической нестабильности. И потом, завязанные на нефть экономики тоже неустойчивы: качнулись цены — и казна пуста. Так что широковещательные проекты действительно могут рухнуть как карточный домик.

Впрочем, еще более авантюрной, по мнению ряда независимых экспертов, выглядит затея решать задачу укрепления энергетической независимости от России в кооперации с… Россией. Речь идет о строительстве АЭС, которое решено отдать в руки «Атомстройэкспорта».

Формально вроде и западным фирмам предлагалось попытать счастья. Но, как саркастически замечает обозреватель еженедельника «Белорусы и рынок» Ирина Крылович, «белорусская сторона сама изначально заложила в требования к типу реактора, его мощности и срокам строительства станции такие параметры, которые практически не оставляли шансов конкурентам. Да и заложить-то ничего другого не могли. Языкам не обучены, техническую документацию по теме можем читать только на русском».

Короче, за что боролись, на то и напоролись. На просьбу Минска выделить под АЭС кредит в 9 миллиардов долларов Москва сразу отреагировала по принципу: а не жирно ли будет? Мол, «мирный атом» мы сварганим, а вот инфраструктуру сами стройте. Теперь вылезло новое условие: дадим кредит, если согласитесь на СП по продаже электроэнергии. Такой вот дележ шкуры неубитого медведя.

Желание российской стороны застолбить таким образом гарантии возврата денег по-своему понятно. Уж очень богата «кидаловом» летопись «братской интеграции». А так Беларусь расплатится де-факто натурой — «атомным» электричеством.

Вот только сюжет напоминает детскую книжку «Трое из Простоквашино»: «Если молоко отдавать, зачем тогда корова?».

И уж, во всяком случае, смешно будет говорить об энергетической независимости. Может, зря махнули рукой на потенциальных западных подрядчиков — «Арева» да «Вестингхауз-Тошибу»? Конечно, их услуги чуть подороже, но — вспомним, кто платит дважды.

В плане энергетической независимости, модернизации вообще сотрудничество с Западом могло бы дать много. Но тут дело упирается в политические фобии белорусского руководства. Вот Чавес — свой парень!

Правда, рефрен братства, который назойливо звучит теперь в Каракасе, вызывает некий психологический дискомфорт. Кажется, мы уже это проходили на другом направлении, и дело закончилось большим обломом.