Когда внезапно стало ясно, что с нынешним миропорядком что-то не так, над Балтийским морем небо было голубым, а волны нежно ласкали его берега. Главы ведущих промышленно развитых стран мира собрались на саммит «большой восьмёрки» 2007 года в Хайлигендамме, и немецкий канцлер Ангела Меркель (Angela Merkel) непринуждённо беседовала со своими коллегами.
Меркель пыталась уговорить тогдашнего президента США Джорджа Буша-младшего на пару уступок в борьбе с глобальным потеплением. Тогда же Меркель уделила немного времени для встреч с лидерами «новых развитых» и африканских стран, специально прилетевших для этого на саммит и убедившихся, что с ними там обращаются несколько снисходительно.
После Хайлигендамма, однако, стало ясно и то, что подобное обращение уже неприемлемо. За синевой неба над Балтийским морем не мог укрыться тот факт, что в атмосфере творится нечто ужасное, а для борьбы с глобальным потеплением в будущем потребуется заручиться сотрудничеством менее богатых стран.
На хайлигендаммском саммите нам удалось почувствовать вкус глобального правительства, но все акценты тогда были расставлены неправильно. Встреча прошла в духе господства богатых, западных стран. Теперь десятилетие подошло к концу, и дух 2007 года почти совершенно развеялся. Кредитный кризис вкупе с финансовым кризисом коренным образом изменил мировой порядок.
В начале 2007 года межправительственная группа экспертов по изменению климата, в состав которой входили лучшие климатологи, опубликовала новые данные, согласно которым температура атмосферы Земли могла повыситься на 6,4 градуса по Цельсию (то есть на 11,5 градусов по Фаренгейту), что может привести к катастрофическим последствиям. В 2001 году, кстати, этой же группой прогнозировался рост температуры на 5,8 градуса по Цельсию; катастрофичность последствий была бы не меньшей, но почти никто не обратил на тот прогноз внимания.
Только в 2007 году, после публикации этих цифр, кое-кто из политиков осознал вероятность надвигающейся катастрофы и начал понимать, что, если человечество и дальше будет выбрасывать в атмосферу такие количества углекислого газа, на Земле могут начаться чудовищные наводнения, шторма и засухи. В своём фильме «Послезавтра» кинорежиссёр немецкого происхождения Роланд Эммерих (Roland Emmerich) запечатлел своё видение этого возможного будущего. По сюжету этого фильма в результате катастрофических изменений климата Нью-Йорк становится непригодным для жизни.
В некотором смысле Эммерих и террористы, организовавшие атаки 11 сентября, мыслили сходным образом: чтобы нанести Западу смертельный удар, необходимо, чтобы нечто ужасное случилось именно с Нью-Йорком, этой столицей мира потребления, воплощающей собой западный стиль жизни.
За одно десятилетие этот стиль жизни перенёс целых два удара. Посыл климатологов был ясен: своими расходами и своими путешествиями вы приближаете собственную гибель. С тех пор в значительной степени под вопросом оказался сам основополагающий фактор развития западного общества — стремление жить лучше, выраженное в форме приобретения всё более быстрых автомобилей, строительства всё больших по размеру домов, совершения всё более длительных турпоездок и постоянно растущих потребительских расходов. Встал вопрос: а правильный ли это стиль жизни? Именно на этот вопрос сейчас, в конце первого десятилетия двадцать первого века, нам и необходимо ответить.
Изменить свои привычки
Новое отношение к потребительству особенно сильно сказалось на автомобильной промышленности. Всё реже и реже покупают неэкономичные внедорожники, на которых ездят главным образом по городу и пригородам. Сначала продажи упали из-за роста цен на бензин в 2008 году, а теперь вдобавок к этому многие осознали, что внедорожник — отнюдь не самый подходящий признак статуса в эпоху глобального потепления.
Сдвиг предпочтений автолюбителей — это маленький шаг на пути к новому образу жизни. Климатический кризис теперь влияет на политику больше, чем когда-либо раньше. Весной 2007 года канцлер Германии Ангела Меркель убедила своих коллег из стран Европейского союза в Брюсселе, что необходимо сформулировать чёткие задачи по защите климата.
Но европейцы понимают, как малозначителен подаваемый ими пример. Даже Барак Обама — человек, который, казалось, воплощает собой надежды на лучшую жизнь, — к такому вопросу, как защита климата, подходит с осторожностью. В США многие всё ещё убеждены, что от защиты климата жизнь становится не лучше, а хуже. Американцев тревожит перспектива снижения уровня потребления, и из-за этого страна колеблется, мировой лидер отказывается лидировать. То же самое было и с финансовым кризисом.
Внимание Обамы приковано к Китаю. Америка видит в китайцах своих главных конкурентов, и потому в ужасе от перспективы тратиться на то, что может оказаться на руку Китаю. В Пекине, впрочем, мыслят симметричным образом.
На первый взгляд китайцам климатический кризис выгоден: он спасает их от очередного Хайлигендамма. Сейчас, когда обсуждаются вопросы мирового значения, к Китаю прислушиваются, как прислушиваются к Индии и Бразилии. Климат, конечно, не признаёт государственных границ, и какая-нибудь устаревшая угольная ТЭС в Индии или же автомобильные пробки в Мехико создают проблемы и для Гамбурга, и для Майами, так что для заключения эффективного договора о защите климата нам срочно необходимо заручиться сотрудничеством государств с большим населением.
Глобальная взаимозависимость
Возникла принципиально новая ситуация: страны Запада осознали, что тоже зависят от бедных регионов планеты. В конце 2000-х в мировой политике началась перетасовка сил. У «новых» развитых, как и у развивающихся стран внезапно появилась сила, с помощью которой они могут давить на более развитую часть мира. Эти страны требуют себе таких же соблазнов, какие есть у западного мира: большие автомобили, путешествия в дальние края и безудержное потребительство. Но если они это получат, то атмосфера будет безнадёжно отравлена.
Теперь Запад, и, прежде всего, — Америка, говорит так: когда ураганы уничтожат посевы, а море зальёт берега, больше всего потеряете вы, так что работайте. А им отвечают: ваша правда, но тогда наш народ побежит на вашу территорию, и у вас начнутся ещё большие проблемы, так что это вы работайте.
А люди поспокойнее по обе стороны баррикад говорят так: кто введёт строгие меры по защите климата уже сейчас, тот простимулирует такой вид инвестиций, который обеспечит процветание в долгосрочном периоде, причём это будет такое процветание, которое включает в себя и машины, и турпоездки, и рост потребительских расходов, единственное — всё это будет намного меньше давить на климат. Именно такое мышление и должно стать позитивным вкладом эпохи 2000-х в будущее. Но прежде, чем оно распространится повсеместно, пройдёт очень много времени.