В ноябре 2001 года Вирджиния ди Кьяра (Virginia DiChiara), сидя в своём доме под Блумфилдом (штат Нью-Джерси), яростно расчёсывала кожу на руках, затянутых в чёрные перчатки. Но это не помогало: заживающие ожоги адски чесались изнутри.
За два месяца до этого, утром 11 сентября 2001 года, она ехала на лифте на сто первый этаж северной башни здания Всемирного торгового центра, где она работала в финансовой фирме Cantor Fitzgerald. Выйдя на семьдесят восьмом этаже, чтобы пересесть в другой лифт, она внезапно угодила лицом в стену из пылающего керосина. Оставалось одно — бежать сквозь огонь с максимальной скоростью.
В огне сгорело тридцать процентов кожи — на руках, на лице и на спине.
Госпоже ди Кьяра повезло: тем утром она опаздывала на работу и потому не оказалась в здании в тот момент, когда в него врезался самолёт. На сто первом этаже не выжил никто, погибло шестьсот семьдесят семь сотрудников фирмы Cantor Fizgerald.
«Я потеряла много друзей», — говорила она в ноябре 2001 года со слезами на глазах.
После ударов по Всемирному торговому центру в Нью-Йорке и зданию Пентагона в Вашингтоне единственная в мире сверхдержава из эйфоричного состояния перешла в травмированное. С этого момента движущей силой мировых событий стал страх, испытываемый американцами. Один преподаватель юриспруденции, а впоследствии — сенатор из Чикаго по имени Барак Обама (Barack Obama) впоследствии назовёт это «политикой страха», родившейся после событий 11 сентября.
После 11 сентября изменилось не только отношение граждан к государству. Ещё важнее то, что все западные государства стали иначе относиться к своим гражданам: с большей заботой и вниманием, но в то же время с большей подозрительностью и властностью.
В США это новое отношение привело к тому, что под подозрение стал подпадать любой несогласный с позицией правительства. В это десятилетие прослушивание телефонных разговоров граждан шло в беспрецедентно широких масштабах.
В Германии коалиционное правительство тогдашнего канцлера Герхарда Шрёдера (Gerhard Schröder), в состав которого входили левоцентристская Социал-демократическая партия и Партия зелёных, смотрело в сторону Атлантики с величайшим недоверием, но это не помешало ему ввести ряд новых законов для укрепления безопасности.
Прокурор Отто Шили (Otto Schily), бывший тогда министром внутренних дел Германии, высказывался об «элементарном праве на безопасность». Любой же, кто осмеливался в ответ на это заговорить о «праве на анонимность», как, например, бывший глава ведомства, занимавшегося защитой информации в земле Шлезвиг-Гольштейн (на севере Германии) Гельмут Боймлер (Helmut Baumler), рисковал заработать репутацию отщепенца.
Оборонка и деньги
Для кого первое десятилетие нового века было поистине благодатным — так это для государственных служб безопасности и для частных компаний, занимающихся ею же. Их влияние росло с каждым новым взрывом и с появлением каждой новой видеозаписи, где очередные террористы берут на себя ответственность за очередной теракт. Лидер «аль-Каиды» Усама бен Ладен фактически стал главным лоббистом подобных структур.
В шатком мире небезопасности государственные и частные специалисты по безопасности стали новыми «господами вселенной», ведь именно они продавали противоядие — или обещали его продавать. Ведь побочный эффект от их деятельности — дальнейшее нагнетание страха — возможно, не так уж и случаен.
Сейчас во всём западном мире повседневная жизнь опутана сложными и дорогостоящими мерами безопасности, многие из которых производят впечатление бессмысленных. Каждый день в аэропортах Германии обыску подвергается более двухсот тысяч пассажиров. Дух «профилактики», как говорит бывший министр внутренних дел Герхарт Баум (Gerhart Baum), делает подозреваемым каждого гражданина. Своих преемников Баум обвиняет в том, что они одержимы проблемами безопасности. Простых же граждан Баум обвинил в равнодушии, из-за которого государство и продолжает вводить всё новые и новые меры безопасности.
Во многих западных столицах заметно изменился городской ландшафт. Новое здание американского посольства, расположенное возле Бранденбургских ворот в Берлине, обращено к посетителям чем-то вроде крепостного фасада. Узкие окна и высокий зловещий забор как бы говорят нам, что американцы стоят в оборонительной позе, демонстрируя одновременно и страх, и агрессию.
«Пожалуй, типичным для первого десятилетия двадцать первого века станет то, что общественное пространство, ранее символизировавшее надежду, теперь кажется скорее угрожающим», — говорилось в статье, опубликованной в уважаемой газете Frankfurter Allgemeine Zeitung по поводу открытия здания посольства одним архитектурным критиком. — «Раньше гость был поверхностью, на которую проецировались прекраснейшие коллективные и личные фантазии, а теперь это — потенциальный террорист, заражённый СПИДом или же распространяющий какие-то ужасы глобализации вроде закрытия заводов, миграционных потоков или “птичьего гриппа”».
Безопасность прежде всего
У каждого десятилетия — свой девиз. Семидесятые можно было в целом охарактеризовать словами «любовь, мир, счастье». Восьмидесятые — боевым кличем «все на вечеринку!». Ушедшее десятилетие лучше всего характеризуется фразой «безопасность прежде всего».
Ещё одно следствие событий 11 сентября — возвращение в общественное сознание религиозности, и это событие — не из приятных. Идёт конфликт между исламским миром и миром, испытавшим влияние христианства, но по сути являющимся светским.
С тех самых пор, как фанатики-исламисты уничтожили башни-близнецы в Нью-Йорке, на Западе многие поддались чрезмерному страху оскорбить религиозные чувства мусульман. Со своей стороны, мусульмане обвиняют других в том, что те оскобили их религиозные чувства, регулярно и с удовольствием.
В длинном списке подобных случаев — датские карикатуры, постановка оперы «Идоменей, царь критский» в Берлине, замечания папы римского о пророке Мухаммаде, непрекращающийся спор о ношении хиджабов в Германии, а из самых последних примеров — прошедший в Швейцарии референдум о запрете на строительство минаретов.
В мире прибавилось религиозности, но не медитативности, наоборот — усилилась всеобщая склонность к конфронтациям.
Перманентная война
Десятилетие обещало быть мирным. Но стоило затихнуть балканским войнам, как в новом десятилетии заполыхала перманентная война. После событий 11 сентября американцы и их союзники напали сначала на Афганистан, а потом на Ирак. Война в Ираке закончилась быстро, но вместо неё начались террористические атаки, которые продолжаются до сих пор. А в Афганистане идут яростные бои, и «Талибан» с «аль-Каидой», похоже, непобедимы.
Запад показал свою беспомощность в подобных «асимметричных» войнах: отлично обученные и прекрасно экипированные солдаты НАТО не могут одолеть бойцов в сандалиях, у которых самое смертоносное оружие — самодельные взрывные устройства.
Эти войны тоже начинались во имя борьбы за демократию в тех самых странах, где воюют. Но после восьми лет войны с террором в нектоорых странах НАТО тоже изменилось общественное устройство, и не только из-за мер безопасности.
Потери есть
Америка потеряла моральный авторитет среди стран, воюющих в Ираке. Никогда ещё оплот демократии не смотрелся так отвратительно, как Америка при президенте Джордже Буше-младшем (George W. Bush). Его администрацию сотрясали скандалы, в частности, скандал из-за издевательств над пленными в тюрьме Абу-Грейб, из-за пыток, применявшихся по директиве государства в тюрьме на базе Гуантанамо, наконец, из-за оправданий войны в Ираке, оказавшихся ложью. Даже нынешний президент Барак Обама, человек, на которого возлагал надежды целый мир, не занимается как следует закрытием Гуантанамо, хотя от него этого ждали.
Конфликт в Афганистане повлёк за собой жертвы и в Германии: война постепенно возвращается в общество, бывшее исключительно мирным почти шесть десятилетий. Ни одно событие в последние недели не привлекало столько внимания, сколько отданный немецким полковником Георгом Кляйном (Georg Klein) приказ разбомбить два угнанных грузовика в Афганистане.
Послевоенная Германия, поставившая себе задачу стать доброй страной, лишилась в процессе невинности. Скандал с Кляйном повлёк за собой отставку бывшего министра обороны Франца-Йозефа Юнга (Franz Josef Jung) и кризисную ситуацию для нынешнего министра Карла-Теодора цу Гуттенберга (Karl-Theodor zu Guttenberg).
Теперь в Германии снова есть ветераны, новый мемориал вооружённых сил в Берлине и новая медаль за храбрость, а сообщения о войне появляются в СМИ почти ежедневно. Вкупе с возвращением религии и введением экстренных мер безопасности после событий 11 сентября это отражает то, как война с террором невольно изменила облик Германии.
отмеченный техническим развитием, которые и сулит нам надежду на лучшее.