«Россия без демократов, либералов и евреев»

SPIEGEL ONLINE: Каким будет исход процесса? (интервью опубликовано 11 июля, до оглашения решения суда - прим. ред.)

Ерофеев: Посмотрим. Если Андрея приговорят, это будет драматический поворот. Сам процесс – как мерило свободы российского искусства. И я вижу здесь параллель с делом Ходорковского.

- Нефтяной магнат вот уже 8 лет как в тюрьме по обвинению в уклонении от уплаты налогов. Ваш брат выступил куратором-организатором выставки «Запретное искусство». В чем параллель?

- Арест Ходорковского в 2003 году был более чем явным предупреждением крупному российскому бизнесу, так называемым олигархам: мол, не суйтесь в политику и слушайтесь правительство, поддерживайте его во всем. Цель достигнута. Процесс против моего брата – это сигнал всему культурному сообществу: не трожьте православную церковь.

- Но вы ведь понимаете, что для верующего человека оскорбительно, когда в иконном окладе на месте Богородицы и Богомладенца проступает черная икра – как в работе Александра Косолапова?

- Здесь есть как бы религиозное зерно: это критика расточительства, которому предаются новые русские. Процесс против моего брата символизирует агонию религии в мире, смертельное заболевание религиозного сознания на всех уровнях.

- Почему вы говорите о всемирной религиозной агонии, учитывая, что, к примеру, ислам лишь набирает популярность?

- Символы мировых религий сегодня выхолощены. Людей мало трогает, когда, например, новозаветный Христос творит чудеса, претворяет воду в вино. Или когда в Коране Аллах воскрешает осла. Это как с многочисленными богами античной Греции: в представлении древних эллинов они вели вполне человеческую жизнь, враждовали друг с другом и даже не чурались общества людей. Потом появились такие философы, как Платон, и прежние боги отправились в отставку. И сегодня человечество вновь ищет новых богов.

- Глава Православной церкви патриарх Кирилл – сравнительно либеральный модернизатор. Вашему брату это поможет?

- Патриарх - центрист. Но что это дает, когда 90 процентов всех священников – фанатики и националисты, истинные мракобесы? По меньшей мере, пресс-секретарь Патриархии осудил спорные творения как некую форму вандализма, но в то же время призвал к милосердию.

- С заявлением в прокуратуру обратились ультранационалисты из движения «Народный Собор» - именно это послужило началом процессу. Насколько опасны эти люди?

- В прошлом году правые радикалы прямо на улице убили правозащитника и адвоката Сергея Маркелова и журналистку Анастасию Бабурову. А «Народный Собор» - это не только бабушки, набожные старушки, поносящие и оплевывающие моего брата в зале суда. Это и множество молодых людей, настоящих боевиков. Бритоголовых парней в берцах.

- Насколько велика поддержка правых радикалов среди населения?

- Она больше, чем нам бы хотелось. Они мечтают о России без демократов, либералов и евреев. Их база – это в основном люди бедные и необразованные, но не только они. Печально – и возмутительно - что одно крыло православной церкви симпатизирует им и поддерживает их требования в связи с процессом против моего брата. Возникает национальный фашизм.

- Почему правительство не примет жестких мер в отношении ультраправых?
 
- К сожалению, русский народ оказался заложником Кремля. Если Кремль захочет дальнейшей демократизации, волна национализма будет спадать. Если же будет принят более путинский вариант, то мы получаем иранский сценарий.

- Вы преувеличиваете: в России нет теократии.

- Зато у нас она может появиться в одночасье. Как это ни ужасно, наш народ больше не верит в демократию. Если патриарх станет духовным отцом всей нации, а в Кремле будет сидеть человек, никем по-настоящему не контролируемый, то мы получим Иран. Я только что вернулся из Тегерана и знаю, о чем говорю.

- Что привело вас в Иран?

- Я летал на презентацию своей книги «Хороший Сталин», уже ставшей там бестселлером. Она интересует как либералов, так и фундаменталистов. Либералы хотят с ее помощью бороться с тоталитаризмом. А фундаменталисты – еще более усовершенствовать свою систему.

- Вы полагаете, что Сталин имел меньшую власть, чем тегеранские теократы. Почему?

- Он был хозяином жизни и смерти в стране, но не хозяином жизни после смерти.

- Что вы предпримете, если вашего брата Андрея приговорят к лишению свободы?

- Это ужасающая перспектива. Я призову всех друзей в культурных кругах Германии и других стран, писателей, художников, галеристов, прервать любые контакты с российскими ведомствами культуры и госмузеями. Два с половиной года, которые продолжается процесс, и без того стали тяжким испытанием для моего брата и его семьи. Ему запрещено выезжать из страны, он не мог даже навестить свою жену-немку.

Перевод: Владимир Широков